Пожалуй, трудно найти человека, который бы не помнил со школьной скамьи строки из грибоедовской комедии «Горе от ума», где в одной из сцен звучат строки: «Едва другая сыщется столица как Москва <…>, пожар способствовал ей много к украшенью <…>. С тех пор дороги, тротуары, дома и все на новый лад». Но мало кто знает, что слова эти вполне применимы и к истории Чебоксар.
В начале мая 1773 года
в Казань прибыл нарочный гонец с депешей. В ней сообщалось, что 30 апреля в уездных Чебоксарах случился чудовищный пожар, дотла спаливший город. Огонь уничтожил 29 церквей, 717 обывательских домов, 14 кожевенных, сальных и колоколенных заводов, 49 складов на пристани с хлебом и другими припасами, 38 торговых лавок, казенный амбар с илецкой солью, еще 4 трактира и несколько кораблей с зерном.
Огненный хоровод
«Пожар, как свидетельствуют документы, начался в полдень, — рассказывает начальник Центра противопожарной пропаганды и общественных связей ГУ МЧС России по Чувашии Вероника Волкова. — По неизвестной причине вдруг загорелся дом обувщика Кузина-Малыгина. Строение находилось в районе современной улицы Нижегородская. В амбарах Кузина-Малыгина находилась береста, необходимая для производства ваксы. Сухую разожженную кору подхватил ветер и разнес по всему городу. Из-за этого на других улицах стали загораться крыши, крытые соломой и дранкой».
Чебоксарцы спешно покидали свои дома. Люди бежали на восточный косогор и расположившись там лагерем со своими животными взирали на то, как огонь поглощает квартал за кварталом. Горело все, не спасли даже барки с пшеницей на Волге, которые судовладельцы пытались отогнать к левому берегу — горящие головни и пепел перелетали даже в Заволжье.
Пожары в нашем городе случались и ранее — он горел дотоле уже четыре раза: в 1659, 1690, 1704, 1758. Но в 1773 году нанес наибольший ущерб. В чебоксарском музее пожарной охраны размещен любопытный стенд с культурными слоями, изъятыми на месте раскопок на территории исторического центра столицы Чувашии. Там ясно видно, что все пожары оставили следы, но самый заметный из них датирован именно 1773 годом.
Быть по сему!
По факту произошедшего генерал-поручик, казанский губернатор Яков фон Брант доложил в Сенат. В своем донесении он предложил отстраивать Чебоксары по другой схеме: с разделением города на три части. В первой части губернатор настаивал на строительстве исключительно каменных зданий, во второй — домов с каменным фундаментом и деревянными стенами, а в третьей — деревянных строений. После рассмотрения Сенатом вопроса о восстановлении Чебоксар, в Петербурге решили составить план по возрождению города. Документ затем предстояло утвердить лично императрице Екатерине II.
Государыня хорошо помнила Чебоксары. За шесть лет до опустошительного пожара, в 1767 году, она на галере «Тверь», двигавшейся в составе небольшой флотилии, прибыла в наш город. Царица останавливалась на обед в доме капитана Соловцова (ныне в здании размещается Чебоксарское художественное училище). С берегов Волги самодержица писала своему советнику, графу Никите Панину следующее: «Чебоксары для меня во всем лучше Нижнего Новгорода». Но вот теперь прекрасного города, столь полюбившегося императрице, практически не существовало…
Регулярный план Чебоксар (между прочим, первый генплан нашего города) вскоре разработал архитектор Иван Старов. Уже 27 августа 1773 года Екатерина II наложила на этом документе резолюцию «Быть по сему». Характер застройки города, в соответствии с планом, должен был изменить Чебоксары кардинальным образом.
Кожа да взятки
Перестройка города назревала давно. И в первую очередь из-за кожевенных, обувных и кузнечных производств, размещенных прямо в черте города. Воеводская канцелярия Чебоксар неоднократно требовала вывести заводы из жилой зоны. Однако промышленники и слышать ничего не хотели о перебазировании. Призвать их к ответу пыталась Казанская губернская канцелярия. Однако ей пришлось столкнуться с ожесточенным противодействием владельцев заводов и лоббистов в губернском магистрате.
Наконец, в ситуацию вмешался сам Сенат. Летом 1760 года в наш город отрядили товарища (заместителя) Казанского губернатора Михаила Веревкина, которому предписывалось на основании указа Сената разобраться с плановой застройкой улиц в Чебоксарах. Веревкин немедля принялся измерять ширину улиц и переулков. Для этого сколотили деревянные рамы, шириной 8 и длиной 16 саженей, а затем привлеченные лица принялись носить ее по улицам. Если рама задевала строение, то в журнале отмечали величину нарушения, а на воротах писали: «Ломать!» Перепуганные кожевенники и мещане вскоре стали толпиться в приемной казанского чиновника и «чрез всякие средства» искать у Веревкина «милости». Принимая взятки, представитель губернской власти ничем не рисковал, так как ему на самом деле лишь предписывалось здания, построенные с нарушениями, «не ломая… положить… на план». Как знать, если бы в 1760 году Веревкин был построже и настоял на выведении кожевенных и других производств за город, по закону перекроил ширину улиц, то в 1773 году беды, глядишь, и не случилось.
Пожарная охрана Чебоксар: вехи истории
Не было бы счастья, да несчастье помогло — после чудовищного пожара XVIII века строительство в городе уже шло более упорядоченно. Постепенно хаотичная застройка центральной и восточной частей города стала сменяться регулярной сеткой улиц. Кожевенные и стальные производства выводились на берег Волги, в район Казанской набережной.
Задумались в городе и об организации регулярной пожарной охраны. В 1806 году стараниями городничего Брежинского в Чебоксарах организовали пожарный обоз. 4 июля «под своз багров и бочек с водою нанят чебоксарский мещанин Федор Федоров и сын его родной». Это была первая пожарная единица, способная в любой момент по сигналу тревоги доставить к месту пожара бочку с водой, заливную трубу и другое противопожарное оборудование. Дата считается днем создания пожарной охраны столицы Чувашии.
До 1917 года борьба с огнем велась исключительно силами муниципалитетов. Однако не каждому городу было по карману иметь профессиональные команды огнеборцев, оснащенных по последнему слову техники.
На государственный уровень борьбу с пожарами вывели при советской власти. В числе первых правовых актов РСФСР, регламентировавших основные направления развития пожарной охраны, был декрет «Об организации государственных мер борьбы с огнем», подписанный 17 апреля 1918 года Лениным.
Организация пожарного дела в Чувашии началась одновременно с формированием органов власти в автономной области. В составе Коммунального отдела Исполкома областного совета, образованного в июле 1920 года был создан пожарный подотдел, в ведении которого находились вопросы организации противопожарной охраны. К концу 1926 года в регионе содержалось за счёт госбюджета 8 пожарных депо, 132 человека личного состава и 43 лошади. В своем арсенале огнеборцы имели паровые машины, пожарные рукава, различные трубы, пожарные лестницы и другие виды оборудования.
В 1932 году пожарная команда №1 г. Чебоксар получила первый пожарный автомобиль ПМГ-1 на шасси ГАЗ-АА. Через некоторое время парк пополнился машиной ПМЗ-1 на базе ЗИС-5. Но, как ни странно, несмотря на появление автотехники, надобность в конном обозе отпала не сразу. Машины были маломощные, скорость их перемещения была весьма не быстрой. Случалось, что конно-бочечный ход прибывал быстрее, нежели автомобиль.
В 30-х годах была организована телефонизация пожарной охраны столицы Чувашии. В 1939 году на улице Карла Маркса построили, а в 1940 году ввели в эксплуатацию новую пожарную часть — депо с обзорной вышкой. В двухэтажном здании стала нести дежурство пожарная команда №2. Общая штатная численность пожарных г. Чебоксары достигла 73 человек. С тех пор крупных пожаров в столице Чувашии не было.
Сегодня на страже покоя и безопасности столицы 7 пожарных частей. К ним приписано 40 единиц спецтехники и 349 огнеборцев, денно и нощно несущих службу, не исключая ни одного дня в году.
Владимир Фролов
Фото: historical-baggage.ru
